Долька апельсина: подражая Мураками

Я люблю тексты Мураками. Они как бы ни о чём. И в то же время – о чём-то.

Решил на пару с ИИ написать текстик в стиле Мураками. Сюжетно-смысловая канва – моя. А задачу стилистического подражания я возложил на ИИ. Вот что у нас получилось.

 

Image by Google Gemini

Долька апельсина 

Мы сидели в полупустом баре на окраине Токио. Из динамиков тихо лился старый джаз Майлза Дэвиса. За окном шел монотонный осенний дождь, смывая остатки дня.

Кэндзи медленно крутил в руке стакан с виски. Лед тихо бился о стекло.

— Люди всегда всё бросают по двум причинам, — сказал он, глядя на янтарную жидкость. — Либо они понимают, что цель абсолютно недостижима, либо они её уже достигли. В обоих случаях внутри образуется пустота. И ты просто уходишь.

Я отрезал кусочек ролла. Рис был идеальной температуры.

— Не думаю, Кэндзи, — ответил я, немного помолчав. — Чаще всего мы бросаем вещи не по своей воле. Просто внезапно вмешиваются неведомые внешние силы. Как ветер, который срывает шляпу на мосту. Ты не хотел её терять, но её больше нет. И с этим ничего нельзя сделать.

Кэндзи ничего не ответил. Он просто сделал глоток и посмотрел туда, где за темным стеклом исчезали огни ночных электричек. Кэндзи перевел взгляд со стекла на мою тарелку. На ней оставался последний ролл.

— Красивая теория, — Кэндзи слабо усмехнулся. — Но слишком удобная. Вот смотри: ты перестанешь есть этот ролл, когда будешь сыт. Просто отложишь палочки. Вряд ли в эту самую секунду вмешаются какие-то загадочные внешние обстоятельства и выбьют еду у тебя из рук. Ты сам принимаешь решение остановиться.

Я посмотрел на идеальный круг риса, обернутый в темные водоросли нори. На кухонном радио за стойкой джаз сменился тихим прогнозом погоды на завтра. Мужской голос обещал еще более холодный дождь.

— Может, это и так, Кэндзи, — сказал я, аккуратно опуская палочки на подставку. — Но откуда мне знать наверняка? Сам ли я принял это решение, или какие-то неведомые силы просто убедили меня в том, что я сыт?

Кэндзи на секунду замер. Лед в его стакане окончательно растаял, превратившись в воду. Наверное, в этот момент мы оба подумали об одном и том же — о вещах, которые исчезают из нашей жизни так незаметно, что мы принимаем это за собственный выбор.

На следующее утро дождь прекратился, но небо оставалось серым, как мокрый асфальт. Мы сидели на кухне. На плите тихо закипал гейзерный кофейник, наполняя комнату густым ароматом арабики. Юки сидела у окна в моей старой фланелевой рубашке и аккуратно чистила апельсин. Нож плавно срезал оранжевую кожуру одной сплошной лентой. Я допил стакан воды и пересказал ей наш вчерашний спор с Кэндзи.

Юки на секунду замерла, держа в пальцах дольку апельсина. Затем она слегка хмыкнула, пожала плечами и отправила дольку в рот.

— Зачем всё усложнять? — сказала она, глядя на меня своими спокойными темными глазами. — Если чему-то суждено исчезнуть или прекратиться — оно просто прекратится и исчезнет. Вот и всё. Независимо от того, сам ты что-то решил или просто убедил себя, что решил что-то сам, или просто виноват ветер.

            Она снова принялась за апельсин. Кофейник на плите зафыркал, выпуская струю пара. Я смотрел на Юки и думал о том, что, возможно, её простая правда была куда более пугающей, чем все наши с Кэндзи ночные теории.