История в стиле Джерома К. Джерома

 

Непростая задача — вписаться в стилистику английского юмора. Тем паче — классического! Но я бросил себе вызов и сам же принял его. 

Формула семейного счастья

Оммаж Джерому Клапке Джерому

 
Иллюстрация от  Google Gemini  

Мой приятель Генри всегда отличался тем сортом оптимизма, который граничит с полным отсутствием здравого смысла. Это как раз тот тип людей, которые, отправляясь в проливной английский дождь на прогулку без зонта, искренне верят, что тучи рассеются исключительно из уважения к их хорошему настроению.

В тот памятный четверг Генри пребывал в особенно благостном расположении духа. Настолько благостном, что решился навестить своего дядюшку Моргана. Дядюшка Морган, старый вдовец и философ до мозга костей, сидел у камина, окруженный клубами крепкого табачного дыма и стопками старых газет. У его ног лежал задумчивый и верный пёс Морримонти. Он посмотрел на сияющее лицо племянника поверх очков и без лишних предисловий произнес:

— Я слышал, ты собрался жениться. Это так?

— Да, дядюшка! — Генри восторженно махнул рукой, едва не выбив из рук дяди его любимую трубку. — На Кларе. Она чудесная девушка! Знаешь, когда она смотрит на меня…

— Полно, мой отважный мальчик, — мягко перебил его Морган, устремив задумчивый взгляд на тлеющие угольки. — Скажи мне лучше вот что: а ты уже выбрал форму разочарования для своего решения? Поверь моему опыту: это очень важно!

Генри застыл на месте, разинув рот. В его глазах отразился весь ужас человека, которому посреди прекрасного вальса со всей силы наступили на ногу.

— Как ты можешь так говорить, дядюшка Морган! — вскричал он, прижимая руку к сердцу. — Как я могу жениться, заранее планируя разочарование?! Это цинично! Это… это просто немыслимо!

Дядюшка Морган вздохнул, медленно раскурил трубку и покачал головой с тем глубоким состраданием, с каким смотрят на человека, пытающегося уехать на велосипеде без колес.

— Видишь ли, дорогой мой племянник, — пустился в рассуждения старик, — человеческая жизнь устроена весьма затейливо, и браки в ней бывают строго трёх типов. Первые — по любви. О, это прекрасная штука! Но когда любовь проходит — а она, уверяю тебя, имеет обыкновение уступать место быту и спорам о том, чья очередь мыть кофейник, — у тебя, по крайней мере, в качестве утешения остаются приятные воспоминания. Вы будете сидеть вдвоем на старости лет и вспоминать, какими дураками вы были в двадцать пять.

Генри нахмурился, но промолчал. Дядюшка тем временем продолжал:

— Вторые браки — по расчёту. Даже если твой расчёт окажется абсолютно правильным, и приданое Клары позволит тебе до конца дней пить лучший шерри, на душе всё равно останется осадок. Тебя будет глодать мысль, что настоящей любви в браке ты так и не испытал! Но утешать тебя в этом случае будет чистая выгода. И, наконец, бывает третий вид брака — дурацкий.

Старик сделал многозначительную паузу, выпуская идеальное кольцо дыма.

— Он случается, когда человек женится просто потому, что все вокруг так делают. Или он даже сам не знает, почему он в это дело ввязался. Ну, знаешь, зашел в лавку за табаком, а вышел с обручальным кольцом и свидетельством о браке. И тогда единственным утешением для него будет то, что он хотя бы попытался! Он всё сделал, как все. Ну так что же ты предпочитаешь, мой мальчик? К какому финалу ты готовишь себя?

Генри лишь снисходительно улыбнулся в ответ. Ему, как и любому влюбленному двадцатипятилетнему джентльмену, казалось, что старик просто слишком долго засиделся у своего камина.

Чуть позже Генри возвращался домой. На улицах Лондона зажигались первые газовые фонари, а сырой туман приятно холодил лицо. Шагая по мостовой, он с улыбкой размышлял: «Эти старики всегда брюзжат. Им везде чудятся подводные камни, подагра и кораблекрушения. Они совершенно разучились радоваться жизни! У нас с Кларой всё будет совершенно иначе, ведь наша любовь — особенная».

Генри был абсолютно уверен в своей правоте. Впрочем, точно так же, помнится, думал и я сам, пока в один прекрасный день не обнаружил, что женат уже три года, а моя дорогая супруга находит у меня всё больше и больше неожиданных недостатков. И даже считает, что чтение газет за завтраком — это настоящее преступление!